Volume 5, Issue 2

Following Trump’s return to the White House, the international community has closely observed the trajectory of the full-scale confrontation between the United States and Russia, while also placing hope on his fulfillment of the high-profile campaign pledge to swiftly resolve the Ukraine crisis. Driven by the strategic considerations of concentrating on domestic socio-economic issues and so on, the Trump administration has shifted toward a policy of détente with Russia. Its main features include: abandoning the Biden administration’s objective of inflicting a “strategic defeat” on Russia in Ukraine, striving to resolve the Ukraine crisis through diplomatic mediation, resuming U.S.–Russia diplomatic dialogue, and breaking the ice in bilateral relations by holding a summit meeting with President Putin in Alaska. Under U.S. pressure and mediation, Russia and Ukraine held three rounds of direct negotiations, but these only yielded minor outcomes such as prisoner exchanges and the repatriation of fallen soldiers’ remains, with no progress achieved on a ceasefire agreement. Evidently, the U.S. policy of détente with Russia has brought little substantive result. Given that the Ukraine crisis is likely to persist without resolution, and considering the intractable structural contradictions between the United States and Russia – including disputes over a new security architecture in Europe, geopolitical rivalry in Eurasia, and mutual security dilemmas – Trump’s second-term U.S.–Russia relations will, much like in his first term, start high and end low, reverting to confrontation.

Аннотация Семантико-прагматическое и сопоставительное исследование русских, французских и английских метафор со значением «человек сильного характера и несгибаемой воли» позволяет выявить существенное сходство фрагментов метафорической картины мира европейцев: механизм переноса наименований базируется на одних и тех же донорских группах («металлы, сплавы и изделия из этих материалов», «твердые горные породы», «неподвижные природные объекты» и др.). Сходство проявляется не только в наличии смысловых эквивалентов, но и в общих когнитивных механизмах освоения действительности. Исследование образования и употребления метафор со значением сильного, твердого, жесткого характера человека в трех языках позволяет говорить об универсальном характере языкового кода, описывающего данный фрагмент разных картин мира. Лексикографический и корпусный анализ свидетельствует об актуальности и динамических процессах в этой лексической подсистеме. Описание данного фрагмента метафорической системы языка в Словаре активного типа предполагает фиксирование национально-культурного компонента в сочетании с оценочной и гендерной семантикой.

Аннотация В статье исследуется организация текста повести А. Ф. Лосева «Трио Чайковского», в которой мысль о противопоставлении (точек зрения/позиций), онтологической противоположности ( жизнь – смерть ) и мнимом противоречии ( музыка < –> жизнь ) раскрывается на уровне синтаксиса. Если в основе утверждения – мысль о противоречии как неверная посылка, то для поиска и утверждения истинного смысла используется чисто логическая операция отрицания. Выбор синтаксических форм с противительным (ограничительным) значением в сочетании с семантикой отрицания и уступки определяется характером развития и представления мысли в варианте диалога-спора, в частности – в варианте cочинительной противительной связи как разновидности оппозитивного диалога. Повесть была написана в 40-е годы ХХ века. В ней можно усмотреть отдельные переклички с фактами биографии А. Ф. Лосева, вместе с тем главным для него как автора, по-видимому, является желание восстановить атмосферу духовного поиска, охватившего интеллигенцию перед первой мировой войной, моменты личностного взросления молодого человека (каким был сам Лосев в 1914 году) и последующего трагического осмысления им минувшей жизни.

Аннотация Статья посвящена анализу женских образов в фильмах Андрея Тарковского. На основе анализа кинематографических произведений режиссера и интервью с ним выделены три условных типа героинь: молчаливые, отчужденные женщины; жертвующие, сакрализованные женщины; желающие, осуждаемые женщины. Эти образы выступают как проекция мужских эмоциональных и духовных переживаний, как символ материнства или воплощение желания и хаоса. Женщины не предстают как независимые субъекты, а находятся в поле мужской рефлексии и самоанализа. Женские образы режиссера отражают его эстетические, религиозные и культурные идеалы, а также создают пространство для обсуждения гендерных отношений, жертвенности и роли любви в художественном дискурсе.

Аннотация Восприятие права и его основных носителей – юристов – нашло весьма интересное отражение в русской литературе второй половины XIX века. Это была эпоха перехода от патриархального аграрного общества к современному индустриальному. Подобного рода трансформация испытала своеобразное преломление в виде конфликта между народным правосознанием и действующим правом. А. П. Чехов интересовался судебными процессами и расследованиями преступлений крестьян на железной дороге, сам лично общался с таким правонарушителем и товарищем прокурора, что нашло свое непосредственное отражение в рассказе «Злоумышленник». Л. Н. Толстой сам одно время учился на юридическом факультете Казанского университета и дружил с известным русским юристом А. Ф. Кони. Рассказанная им история и была положена в основу романа «Воскресение». В рассказе А. П. Чехова «Злоумышленник» и романе Л. Н. Толстого «Воскресение» наиболее ярко отразилось народное восприятие права и правоведов.

The study offers a novel analysis of the Proto-Slavic patronymic suffix *-it’ь, drawing on its concise yet foundational treatment in Słownik prasłowiański (1976) and examining its diachronic development and geographical distribution across the Slavic-speaking world. While previous scholarship has often conflated *-it’ь with other suffixes or treated its semantic scope in isolation, this paper integrates historical morphology, onomastics, and sociolinguistic data to reassess its function and evolution. The Słownik provides a clear delineation of the suffix’s original form, semantic range, and reflexes in modern Slavic languages, distinguishing it from nomen loci and augmentative suffixes. Building on this foundation, the study maps the suffix’s presence and productivity across West, East, and South Slavic languages, revealing its sustained use in Russian and Serbo-Croatian, its decline in Polish, and its near absence in Czech, Slovak, Bulgarian, and Macedonian. By synthesizing comparative data from Kaleta’s Ewolucya nazwisk słowiańskich and other sources, the paper highlights the sociolinguistic factors influencing the suffix’s retention or obsolescence. Ultimately, this research contributes to a more comprehensive understanding of Slavic name formation and the diachronic dynamics of patronymic morphology.

Forest certification emerged in the early 1990s and has since achieved notable global development. As one of the world’s most resource-rich countries in terms of forest coverage, Russia actively promoted the two major international forest certification systems – the Forest Stewardship Council (FSC) and the Programme for the Endorsement of Forest Certification (PEFC) – prior to the outbreak of the Russia-Ukraine conflict. Forest certification brought multiple positive impacts on Russia’s forest products trade, including reducing green trade barriers, enhancing access to environmentally sensitive markets, combating illegal logging, and promoting sustainable forest management. However, following the onset of the conflict, international forest certification systems withdrew from the Russian market, resulting in a series of negative impacts on the trade in forest products, such as increased operational costs for enterprises, heightened compliance and reputational risks, and reduced export markets. From the perspective of forest certification, the trade in Russia’s forest products is now facing significant challenges. In response, Russia has accelerated the establishment of its own national forest certification system to ensure its forest products meet sustainable management standards, enhance brand reputation, and improve market competitiveness. At the same time, Russian forestry enterprises have actively expanded into emerging markets such as China, India, and Türkiye, strengthened compliance supervision of forest product exports, and sought to rebuild international trust. These measures are expected to help alleviate bottlenecks in the development of trade in Russia’s forest products and enhance its competitiveness in the international market.

As one of the world’s major immigrant-receiving countries, Russia has a large immigrant population, and the education of immigrant students has become an important social issue that cannot be ignored. Due to the influence of the immigrants’ originating culture and the structure of the immigrant population, currently the Russian language proficiency of immigrant students in Russian schools is generally insufficient to meet the requirements for attending classes, leading to an increasingly sharp contradiction between the right to education of immigrants and that of the native citizens. This has also become the driving force behind the Russian government’s recent tightening of Russian language education policy for immigrant students. Overall, as a microcosm of the immigration landscape in the post-Soviet space and the evolution of Russia’s immigration policy, the current Russian language education policy for immigrant students has roughly gone through three stages: flexible enrolment, preliminary regulation, and strengthened supervision. Ultimately, by linking the admission qualifications of immigrant students to their Russian language proficiency, the effective screening of qualified immigrant students has been realized. This evolution fully reflects the idea of “Russian cultural dominant” in Russia’s immigration policy and highlights the key role of the Russian language in shaping a unified national identity and uniting a diverse society. The evolution of Russian language education policy for immigrant students reflects the current challenges Russia faces in integrating immigrants. At present, the immigration environment in Russia is not yet sufficiently inclusive. In the future, adopting more accommodating measures toward labour migrants and creating conditions for them to receive Russian language education will help immigrants better integrate into Russian society.