Volume 2, Issue 1

Slavic studies in China have long been conducted under the category of the Soviet Union and Eastern European studies. In the past three decades, the research in China has turned to the attention of various Slavic countries amid the evolving domestic and international situations. With a number of research findings in Slavic language, literature, and area studies, Slavic studies in China have contributed its share to the development of philosophy, social science, and the building of our country as a whole. As an emerging discipline, our research is expected to include studies of every Slavic country, do more comparative research among Slavic nations, optimize the discipline system, and amplify its voice worldwide. We believe that with the joint effort of Chinese researchers our Slavic studies will earn a place in the field of international Slavic research.

Аннотация Вопреки общепринятым представлениям о том, что испанские писатели не уделяли особого внимания России из-за ее удаленности, в данной статье предпринята попытка доказать наличие этого внимания и описать его своеобразие. На самом деле испанцы проявляли живой интерес к культуре России, страны, расположенной на противоположном конце «великой европейской оси», как отметил испанский философ и эссеист Хосе Ортега-и-Гассет. В статье на основе изучения образа России в испанской литературе показано, что образ России часто служил испанским писателям средством самопознания, и русская тема подчас превращалась в испанскую.

The relation between avant-garde and modernism has always been an issue in dispute, partly because the hypothetical nature of the terms makes them hard to cover the all-encompassing artistic reality, and partly because discussion of their relation is always in a macroscopic perspective, which makes it difficult to produce detailed and concrete research results. This paper compares Russian futurism and symbolism to analyze the similarities and differences between avant-garde and modernism in terms of their ontological, artistic, and linguistic views in creation. It has, to some extent, obtained a relatively clear answer to the relation between avant-garde and modernism.

Аннотация В статье рассматривается история бытования терминов «левое искусство» и «левые в искусстве» в художественной жизни России первой трети ХХ века, их проникновение в литературно-художественный дискурс из дискурса политического, использование их художественной критикой, а также различными художественными группировками, изменение семантики терминов в процессе художественной эволюции и вытеснение обратно в политическую область. Отказ художественных критиков от использования термина «левый» для классификации художников был обусловлен ликвидацией всех исторически сложившихся в русском искусстве группировок и созданием единой государственной организации с обязательным для всех ее членов творческим методом «социалистического реализма».

Аннотация В статье на материале сетевой коммуникации русскоязычного сообщества Китая и интернет-публикаций анализируются дискуссии непрофессиональных, полупрофессиональных и профессиональных китаистов о правильной записи китайских слов в русской письменной речи. В теоретической части статьи кратко охарактеризованы подходы к проблеме письменной фиксации китайского слова в русском и других славянских языках с кириллическим алфавитом, а также проводится краткий экскурс в историю вопроса о русской и китайской лексике в употреблении рядовых носителей языка-партнера. В собственно исследовательской части статьи как одна из основных дискуссионных тем русскоязычных «китаеориентированных» чатов и публикаций рассматривается полемика о достоинствах и недостатках палладицы – разработанной в XIX в. общепринятой системе передачи наименований китайского языка средствами кириллицы. Доказывается, что обыденному метаязыковому сознанию присущ стереотип об излишней сложности системы Палладия, а также о ее неспособности адекватно отражать звуковой строй современной китайской речи путунхуа, что порождает призывы к разработке новой, более адекватной транскрипционной системы. На данные претензии со стороны народной лингвистики научная лингвистика в лице авторитетных представителей сетевого комьюнити реагирует с позиций просвещения и аргументирует оптимальность системы Палладия в условиях принципиальной невозможности создания точной и правильной системы китайско-русской транскрипции, что обусловлено кардинальными различиями двух фонетических систем.

From 1991 to 2021, Russia’s foreign policy has evolved through six stages: Pro-Western Diplomacy (1991–1995), Multipolar Diplomacy (1996–2000), Great Power Pragmatism (2001–2004), Neo-Slavism (2005–2008), Stability and Cooperation Diplomacy (2009–2013), and Great Power Diplomacy (2014–present). A combination of factors including changes in Russia’s domestic political and economic development, the vagaries of the international landscape as well as the diplomatic philosophy of Russian leaders has resulted in the changes of Russian foreign policy. Three diplomatic theories, i.e., Westernism, Eurasianism, and Slavism, have also had a significant impact on Russian foreign policy decisions. Over the past three decades, Russia’s foreign policy has been characterized by continuity in changes and its continuity is manifested in the pursuit of great power status, the emphasis on national security, the pursuit of international power, the utilization of international mechanisms, and the focus on economic diplomacy. For a long time to come, Russia will continue to pursue the Great Power Diplomacy.

Over the past 72 years since China established diplomatic relations with Czechoslovakia in 1949, bilateral relations between China and Czechoslovakia and its successor states, Czechia and Slovakia, have seen ups and downs, thanks to evolving domestic and international situations. While China-Czechoslovakia relations showed distinguishing features in different periods, relationships between China and Czechia, and between China and Slovakia have patterns of their own. To be more specific, China-Czechia relations have experienced more twists and turns influenced by factors like ideology, partisan interests, and history which led Czech political elites to adopt different policies towards China.

Аннотация В статье рассматриваются основные концепции и направления реализации Польшей политики мягкой силы в отношении Республики Беларусь. Анализируются исторические предпосылки формирования польско-белорусских отношений на современном этапе и политика Варшавы в отношении так называемых «Восточных Кресов» в межвоенный период XX столетия. Проанализированы и выделены основные направления деятельности Польши в отношении РБ в контексте сложного отношения польских властей к политической системе президента Лукашенко, а также вхождения Польши в состав ЕС. Детально рассматриваются усилия Варшавы по поддержке независимых неправительственных и некоммерческих организаций в Беларуси, содействие продвижению в республике влияния католической церкви, а также работы с белорусской диаспорой и политиками-эмигрантами из РБ в самой Польше.