Русская фольклорная загадка: лингвокогнитивный анализ речевого жанра

1.1 Загадка как явление культуры

Исследователи указывают на тот факт, что загадка, как жанр диалогический, предшествовала монологическим жанрам (Кривенко 1999), она является продуктом устного творчества и свидетельствует о древнейших представлениях о мироустройстве (Топоров 1999). По мнению ученых, загадка является результатом категоризации объектов внешнего мира в результате его познания. Если функционально близкие загадкам пословицы определяют правила и нормы поведения в обществе, то загадки описывают мироустройство. Например: Рассыпался горох на двенадцать лугов (звезды); Две сестры: одна светлая, другая темная (день и ночь); Живет без тела, говорит без языка, никто его не видит, но всякий слышит (эхо); Не живой, а дышит (тесто для хлеба); От воды родится, воды боится (соль). Мироописательная функция подчеркивается также наличием загадок с однородными членами, уточняющими характеристики описываемого объекта (о лингвистической специфике организации загадки, включающей однородные члены (см.: Федорова 2013). Например: Меня бьют, колотят, ворочают, режут (земля).

Как древнее зашифрованное знание о миропорядке, загадки, в отличие от сегодняшнего их бытия в культуре, не воспринимались как логические упражнения. Исследователи утверждают, что загадка «говорит на древнем языке <…> и предлагает неясные образы, этим она решительно отличается от вопроса, рассчитанного на рациональное усилие» (Сендерович 2008, 16). Чтобы получить ключ к загадке, необходимо было войти в пространство культуры носителя языка, а иногда и стать членом определенной социальной группы. Эта характеристика представляется важным аргументом в пользу различения фольклорной загадки (народной) и современной (авторской), которая строится в расчете на разгадку, так как функционально дидактична,^[1] так, например, практически невозможно сегодня отгадать следующую загадку: И стучиха, и бречиха, и четыре шумитихи, и хохол, и махор, и змея с хохлом (телега, лошадь, колеса). Невозможно также сказать, что данная единица составлена в воспитательных целях, но функция кодирования важной для человека информации в ней присутствует. Отгадать эту загадку может тот, кто наблюдал, как проезжают телеги. В связи с этим исследователи, проводящие анкетирование носителей языка на предмет знания фольклорных (народных) загадок, отмечают, что все загадки сами носители языка отгадать уже не могут, так как в их жизни нет денотата, соответствующего ответу загадки. Некоторые загадки при этом подвергаются переосмыслению и получают новые отгадки в современном контексте.^[2]

Поскольку загадки отражают абстрактные категории через понятные человеку объекты и предметы, в большинстве случаев в их основании находится метафора, так как древнее познание для объяснения мироустройства опиралось в первую очередь на принцип аналогии. В связи с этим можно сказать, что у загадок ассоциативная природа: образы, существующие в сознании носителя языка, должны обладать всем необходимым спектром ассоциаций и коннотаций, приводящих к декодированию метафорической подмены. Например, представлены разными способами загадки о замкé: Не ест, не лает, в дом не пускает. Маленький, пузатенький, весь дом бережет. Черная собачка весь дом бережет.^[3] В первом случае характеристика дана через ассоциированные действия, во втором при помощи метафоры (замок – собака, так как оба выполняют функцию охраны дома).

1.2 Лингвокогнитивные основания анализа загадки

В отличие от когнитивно-культурологического подхода к описанию семантики загадок (Ковшова and Орлова 2020), для изучения вариативности модели загадки (как речевого жанра) был выбран лингвокогнитивный подход. Согласно этому подходу, загадка трактуется как «фрейм» (рамочная структура), в котором присутствуют «слоты» – структурно упорядоченные компоненты-ассоциации (Абдрашитова 2012, Ананьева 2018). Оставаясь в целом в границах лингвокогнитивного подхода, в настоящем исследовании было предпринято расширение терминологической базы анализа понятиями концептологии для выявления диапазона вариативности лингвокогнитивной модели речевого жанра «загадка».

Для данного исследования необходимо сохранить макроуровень первичного структурирования, не переходящего в тематический анализ, в связи с чем представляется логичным остановиться на трех основных типах концепта: гештальт (чувственно-наглядный, зримый образ единичного предмета или явления), фрейм (образ ситуации, включающей в себя гештальты, как слоты) и сценарий (представление о процессе, в который включены, как слоты, фреймы). Например: деревенский дом – это объект (гештальт), который каждый человек опишет по-своему, через важные для него элементы. Жизнь в этом доме – это ситуация, фрейм; история этого деревенского дома – это сценарий. Гештальт как «результат сведения образа предметного мира к отдельным феноменам, отношениям, характеристикам, абстрагированным из реального процесса его порождения» (Леонтьев 1983, 251–61), не имеет характеристик сюжетности. В загадках гештальт представлен как описание отдельных, важных для носителя языка, элементов предмета или явления, в некоторых случаях – типичных действий, по которым можно его «восстановить». Например: В одной бочке – два пива (яйцо). В загадке скорлупа яйца метафорически передана словом «бочка» (у них сходны форма и функция); «два пива» – это два цвета (белый и желтый, как белок и желток). Ю. И. Левин, анализируя загадки, выделяет три основных типа единиц: «признаковые» (предоставляющие описание характеристик объекта), «сегментные» (называющие перечень отдельных элементов объекта) и «сегментно-структурные» (представляющие полное описание частей объекта в их связи, например: Три теленка, один хвост (вилка) (Левин 1978). Данная классификация применима не только к гештальт-структурам, но может быть использована при описании фрейма (ситуации типичного взаимодействия) и сценария.

Фрейм – это «фрагмент знания о мире, организованный вокруг некоего понятия или типовой для данного социума ситуации и содержащий связанную с ними основную, типическую или потенциально возможную информацию, включающую сведения об обычном порядке протекания ситуации» (Долинин 1999, 9). В загадках-фреймах характеристики объектов даны как части ситуации взаимодействия сторон. Например: Бел, как снег, в чести у всех (сахар). В этой ситуации есть «сахар» с его характеристикой и отношение к нему людей. При этом характеристика не является причиной такого отношения (нельзя сказать, что люди любят сахар, потому что он белый).

Сценарий представляет собой фрейм в развитии, он включает «не только зрительные, но и иные виды внутренних мыслительных образов: межличностные процессы общения, стандартные сценарии поведения, предписываемые культурой, институциональные структуры и т.д.» (КСКТ 1996, 187). Среди загадок мало тех, которые представляли бы собой целую историю в свернутом варианте. Чаще всего описывается процесс изготовления изделия или продукта. Например: Что на сковороду наливают, да потом вчетверо сгибают? (блины).

Помимо этого, в основании большого количества загадок, по мнению исследователей, находится метафорический перенос.^[4] Исследователи пишут о метафоре как о взаимодействии двух структур: структуры «источника» и структуры «цели» (Lakoff and Johnson 2004). Метафоры, в которых эксплицитно выражена причина сближения «источника» и «цели», называют мотивированными (Скляревская 2004), например: синие васильки глаз. «Синие» – мотивирующий признак. Для метафоры наличие эксплицитно выраженной мотивированности – не обязательный компонент.

В загадке второй компонент (денотат) находится в ответе, за пределами основной формулы. Поэтому в обязательном порядке эксплицитно выражены мотивирующие компоненты метафоры, например: Сам алый, сахарный, кафтан зеленый бархатный (арбуз). В этой загадке «алый», «сахарный», «зеленый» – слова-подсказки, они указывают на характеристики объекта вопрошания. Таким образом, на когнитивно-структурном уровне загадка и метафора сходны, но отличаются по своей лексической представленности. Сама структура, таким образом, показывает, почему, несмотря на сходство когнитивной структуры и логических действий при кодировании и декодировании смысла, метафора и загадка функционально различны.

В загадкеник» может быть:

1. подменен другим объектом, например: Сидит дед , во сто шуб одет, кто его раздевает, тот слезы проливает (лук); Красное яблочко по тарелочке катается, никто не догадается (солнце);

2. представлен местоимением, например: Что без огня горит? (солнце); при этом использование местоимения «кто» не обязательно указывает на наличие одушевленности в отгадке;^[5]

3. отгадан через грамматические подсказки (род, число, суффикс или постфикс), например: Хоть и вид ятся , а не сойд утся (солнце и месяц). Отгадывающий понимает, что речь идет о нескольких объектах, которые взаимодействуют друг с другом.

Если гештальт, фрейм и сценарий описывают когнитивные основания классификации, то варианты реализации когнитивной метафоры характеризуют специфику реализации этих оснований.

1.3 Загадка как речевой жанр

Переходя к анализу загадки как речевого жанра, необходимо отметить, что он отличается от существующих вариантов анализа загадки как фольклорной единицы паремиологического фонда, представляющей собой текст или высказывание (Лукин 2005); загадки как речевой единицы, находящейся между текстом и произведением (Семененко 2011); загадки как объекта структурного анализа (Журинский 1989, 2007, Левин 1978, Пермяков 1988 и др.).^[6]

Лингвокогнитивный анализ загадки как речевого жанра предполагает выявление когнитивных оснований жанра при построении классификации, что не является заменой ни одной из существующих классификаций, исходящих из лингвистического анализа. Так, например, в отличие от методологии структурного анализа паремий (Пермяков 1988), основу разрабатываемой в статье классификации составляют не сами речевые действия (вопрос, ловушка и под.) и не то, каким образом кодируется информация,^[7] а типы кодируемой информации – загадан один объект, загадано взаимодействие объектов внутри ситуации или загадан сюжет развития этой ситуации. Можно сказать, что разрабатываемая классификация более абстрактна и может вместить в себя уже существующие. Отражение соответствия классификаций уровням описания (лингвокогнтивный – структурный – лексико-синтаксический) и размещение их в матрице остается за рамками данной статьи, так как требует отдельного детального описания.

Для проведения анализа загадки как речевого жанра необходимо обратиться к терминологии описания речевого жанра. В отличие от речевого акта, речевые жанры, как правило, обладают стилистической переходностью, могут принадлежать к разным сферам речевой деятельности, а, следовательно, и к разным картинам мира; речевые жанры являются результатом реализации речевой стратегии, а не речевой тактики (Бузальская 2015). Загадку можно отнести к речевым жанрам, так как она контекстуально независима – может встречаться в текстах нескольких стилей речи. В настоящее время загадка используется преимущественно в бытовом общении (принадлежит к наивной картине мира), однако исторически она восходит к мифологической картине мира. Следовательно, загадка как жанр обладает переходностью (может относиться к системам речевых жанров нескольких картин мира). В этом она отчасти сходна со сказкой, с той разницей, что в загадке отсутствует дидактическое начало, но реализуется функция испытания и отделения «своих» (знающих ответ) от «чужих» (его не знающих).

Для определения положения исследуемого речевого жанра в ряду других жанров, необходимо обратиться к существующим классификациям. Исследователи пишут о наличии нескольких дихотомий: сложные – простые речевые жанры, первичные – вторичные, прямые – косвенные, риторические – нериторические (Баранов 1997, Гайда 1999, Дементьев 2010, Седов 2007 и др.). Исходя из анализа данных характеристик, можно сказать, что загадка характеризуется следующими параметрами.

А. Это простой речевой жанр (выражен одним речевым актом). Несмотря на то, что загадка представляет собой логически нелинейную двухчастную структуру, в которой первый член метафорически подменен, второй член (отгадка) вынесен за пределы формулы, а мотивирующие опоры выполняют функцию отсылок, семантически она является единым целым (имеет фиксированную структуру с низкой степенью вариативностью членов), именно поэтому исследователи относят загадки к фонду паремий.

Б. Это вторичный речевой жанр, так как он возникает не спонтанно, как реплика естественного диалога, а подготовлен и имеет историю своего бытия в пространстве культуры (является «осколком» фоновой мифологии).

В. Это косвенный речевой жанр, имеющий несоответствие плана выражения и стратегической цели (интенции речевого акта и речевой стратегии): вопрос задается не ради того, чтобы что-то понять или уточнить. С этим связана прагмалингвистическая ориентация загадок на речевую стратегию вопрошания с заранее известным спрашивающему ответом, для чего используются речевые тактики деиктического плана, поскольку содержание загадки представлено в виде «подсказок» или «отсылок» к объекту.

Соглашаясь с исследователями в том, что в целом описывать процесс кодирования смысла и его декодирования эффективно с позиций анализа компонентов семантического фрейма (Ананьева 2016), представляется целесообразным трансформировать этот анализ, дополнив его параметрами когнитивного и концептологического анализа для выявления модели речевого жанра «загадка» и поля его вариативности. Лингвокогнитивный подход к анализу речевого жанра^[8] включает в себя следующие категории терминологического аппарата, соотнесение которых можно представить следующим образом (Схема 1).

Схема 1:

Категориальный аппарат описания модели речевого жанра. Примечание: РЖ в схеме следует читать как «речевой жанр».